zharevna: (Общество)
[personal profile] zharevna
К 85-летию со дня рождения



Выдающемуся грузинскому философу Мерабу Мамардашвили 15 сентября исполнилось бы 85 лет. Символы и парадоксы были спутниками жизни Мераба (в Грузии известных людей упоминают по имени). Даже место его рождения – маленький грузинский городок Гори – выглядит некоей усмешкой фатума: там же родился один из самых кровожадных тиранов в истории человечества Иосиф Сталин (в детстве и юношестве Сосо Джугашвили). Оба – грузины, оба прожили большую часть жизни в России. Первый был пророком свободы, второй – вождем коммунистов, на совести которого десятки миллионов жизней ни в чем не повинных людей. Забавная деталь: оба курили трубку…
Ни Мамардашвили, ни Сталин не укладываются в прокрустово ложе формальных исторических дат – с той лишь разницей, что известный философ почти забыт на родине, в Грузии, где он покоится на обычном тбилисском городском кладбище, в то время как прах его грозного соотечественника хранится в стене пантеона на главной площади России. Похороны Сталина были едва ли не самыми пышными в истории ХХ века, тело Мамардашвили, скончавшегося 25 ноября 1990 года в московском аэропорту Внуково, везли домой из тбилисского аэропорта в открытом кузове грохочущего грузовика (вспомним телегу с телом "Грибоеда" и вагон из-под устриц с телом Чехова).
Даты рождения и кончины Мераба, 15 сентября и 25 ноября, видимо, не случайно приходятся на осень – время прощания с солнцем, светом, когда впереди тяжелая зима тягостных испытаний, "зима тревоги нашей".



Смерть обоих, и философа, и тирана, не была естественной: один погиб от душевных ран, нанесенных несправедливым и жестоким обществом, второй был уничтожен своим же окружением. Никто из ИЗВЕСТНЫХ грузинских скульпторов не пожелал создать памятник своему выдающемуся соотечественнику, и сейчас в центре Тбилиси на неприметном пятачке, меж каменными громадами домов, за строительной изгородью стоит скромный памятник Мерабу, подаренный городу знаменитым скульптором Эрнстом НЕИЗВЕСТНЫМ. Еще один символ: рядом с памятником стоит здание бывшего института марксизма-ленинизма-сталинизма, с фасада которого после падения СССР сбросили барельеф Сталина.
В то время как многие правоверные коммунисты в России по сей день молятся на вождя народов, идейные противники Мамардашвили в Грузии из-за его работы в издававшемся в Праге международном журнале "Проблемы мира и социализма" именуют философа российским агентом, забывая о знаменательных словах, сказанных им еще в период советской империи: "Поле, в котором мы живем, нетрадиционно и чуждо нам. Это поле русской власти, которое было создано в ХVI веке и усилилось во время советской власти. Основной его идеей является то, что государство стоит выше всех и всего, человек – ничто, если он не слуга государства или государственной идеи…" И еще: "Конфликт с русскими не национальный, а политический. Меня, например, можно обвинить в прорусских настроениях, так как я говорю по-русски без акцента, а это уже дурной знак. Я долго жил в России и много пишу не только по-грузински, но и по-русски. Но во мне намного сильнее антирусское начало, чем в наших антирусских политиках, поскольку они слишком сосредоточились на зависимости от внешнего врага. Это зависимость политической ненависти. С этим надо решительно порвать". ("Жизнь шпиона", стр.350-351).
Пророчески описанную им картину социальных бедствий и духовного обнищания философ связывал с обрывом цивилизационных нитей, самих цивилизационных основ жизни. Мамардашвили реально олицетворял собой то, что позже, на одном из международных форумов провозгласил покойный Зураб Жвания: "Я грузин – и, следовательно, европеец".
Вот что писал Мераб Мамардашвили о своем великом предшественнике: "Илья Чавчавадзе был европейской личностью, и автономное пребывание внутри России для него имело смысл лишь как путь к воссоединению с Европой. Историческое предназначение Грузии европейское, в силу того характера, какой имело наше первохристианство. От этой судьбы не уйти – необратимо то, что грузин не может не хотеть быть свободным и независимым в государственном отношении. Мы можем погибнуть, но если мы есть, мы должны эту судьбу выполнить". И еще Мераб предупреждал: "Если мы будем "собирать" новое мышление из старых представлений, тогда с точностью копии повторим все структуры тоталитарной системы, и слепые вновь поведут зрячих, сгорбленных в знак всеобщего и полного повиновения. Захотел вождя? Осторожно. Знай, это рабство". Непохоже, что кто-нибудь в Грузии прислушался к этим словам.
А что же Россия? И вновь Мамардашвили: "Сохраняются остатки русской традиции невозможности автономного существования социальных сил помимо государства и власти. По такой же структуре происходит ее непосредственная, неполитическая (и этим еще более опасная) реакция на национальные проблемы. Национальная независимость – это автономный феномен, который воспринимается как опасность и враг... Русские чувствуют опасность перед чем-то, что является существующим само по себе, и в них возникает агрессивная обида, основным элементом которой является то, что кто-то для себя чего-то захотел. Если русский народ сам не преодолеет эту структуру, Россия затонет..."
Философствование Мамардашвили принято называть "сократическим" – он, как и Сократ, за небольшим исключением, не оставил после себя письменного наследия. Между тем, в свете происходящих ныне в мире едва ли не апокалиптических событий, собранные по крупицам его высказывания, записи лекций и интервью нуждаются в новом, поистине современном осмыслении. В частности, это касается понятия свободы и независимости. По-грузински свобода – "тависуплеба", что в переводе означает "принадлежать себе", т.е. быть независимым: для грузин эти два понятия едины и неразделимы. Вот, что писал Мераб: "Я использую слово "независимость" в простом значении, которое не имеет ничего общего с экономической или культурной автаркией, т.е. с тем, чтобы отмежеваться от всего и быть отдельно. Разумеется, Грузия не будет независимой в том смысле, что ей не понадобится ничего чужого: ей понадобятся и нефть, и многое другое. Независимость подразумевает такую свободу, когда ты сам распоряжаешься собой, сам управляешь своей деятельностью таким образом, как ты понимаешь ее смысл, как этого требует дело".
Идею индивидуализма и независимости человека философ называл возрожденческой. Он был одним из немногих в советской империи, кого можно было бы назвать "современным мыслителем" в европейском, западном смысле. Мамардашвили видел такое мышление в прозе трех великих ХХ века – Джойса, Кафки и Пруста. По свидетельству жившего в Лондоне близкого друга и соавтора Мераба, профессора Александра Пятигорского, Пруст был ближе ему как "южанин южанину". Именно за такую независимость боролись и отдали свои жизни Звиад Гамсахурдиа, Мераб Костава, Гия Чантурия, Зураб Чавчавадзе.
Здесь нельзя не упомянуть об отрицательной реакции сторонников первого президента Грузии Звиада Гамсахурдиа на высказывание Мамардашвили о том, что Истину он ставит выше Родины. Не вдаваясь в многословную дискуссию, можно достаточно просто ответить на поставленные его оппонентами вопросы: дело в том, что для Мераба, как и для любого настоящего философа, Истина есть синоним Бога. К сожалению, никто до сих пор всерьез так и не проанализировал столкновение идей Гамсахурдиа и Мамардашвили. А стоило бы! Почти с уверенностью можно сказать, что, будь сейчас живы оба оппонента, они нашли бы важные точки соприкосновения – ведь и один, и второй боролись за независимость Грузии. Оба понимали эту независимость как свободу распоряжаться собой.
В последние годы жизни Мераб внимательно следил за происходившим на его родине и на всем постсоветском пространстве. Он успел нас предупредить: "Из любого экономического и финансового кризиса находится выход, антропологический кризис означает катастрофу". В свете нынешних событий в мире его слова выглядят пророческими.
В жизни, в человеческом общении Мераб был чрезвычайно артистичен и легок – ничего от традиционного образа сухаря-философа. Он собственным существом утверждал характеристику, данную им грузинскому характеру: "Я бы назвал это талантом, или талантом незаконной радости… Это особого рода трагизм, который содержит в себе абсолютный формальный запрет отягощать других, окружающих, своей трагедией… Звенящая нота радости, как вызов судьбе и беде. Существует один такой опыт: грузинский".
На своих лекциях Мамардашвили, с интонацией и богатым обертонами голосом, подобно сиренам из древнегреческих мифов, постепенно, исподволь завораживал слушателей, завлекая их в неизведанные дебри сознания. Нечто подобное происходило в свое время на концертах великого пианиста Софроницкого.
Может быть, единственный раз в жизни Мераба с его уст сорвались горькие слова: "Какая тяжелая страна, какая тяжелая страна… Но ведь душа бессмертна!" Это случилось перед роковой поездкой в Тбилиси, в московском аэропорту Внуково, где он принял свою мученическую смерть.
Сейчас, когда Грузия переживает трудные времена, спустя 25 лет после кончины философа, чаще всего приходят на память его слова: "Нашей исторической задачей, обязанностью является то, чтобы власть вышла на агору и предстала в истинном своем обличье".
источник


From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

If you are unable to use this captcha for any reason, please contact us by email at support@dreamwidth.org


 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

zharevna: (Default)
Царевна

April 2017

M T W T F S S
      1 2
3 4 5 6 789
10 11121314 15 16
17 18 192021 22 23
24252627282930

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Apr. 24th, 2017 05:03 pm
Powered by Dreamwidth Studios